«Мне кажется, как началась война, мы даже и не отдыхали»

В 1942-м Алимя Айнулина пришла на завод №23 14-летней девочкой. В войну будущий Космический центр имени М.В. Хруничева выпускал и ремонтировал бомбардировщики. Алимя Михеевна проработала на этом предприятии 51 год. Она была и тем самым надежным тылом, на который опирался фронт, и восстанавливала мирную жизнь после войны, и работала на производстве авиационной и ракетно-космической техники. Ей есть что вспомнить.
Алимя Михеевна Айнулина
Алимя Михеевна, вы пришли на завод во время войны. Как это случилось: по совету, потому что в то время это было обязанностью или вы приняли решение самостоятельно?

– Завод стал для нашей семьи вторым домом. Здесь работали мама, я, зять, его родители, мои сыновья, сейчас на нем работает инженером дочь. Даже интересно посчитать общий семейный стаж. Я пришла на завод сама, меня никто не уговаривал. Несколько месяцев в самом начале войны я провела в интернате в Загорске (Сергиев Посад), куда отвозили детей из Москвы. Под предлогом забрать теп­лые вещи для младших брата и сестры вернулась в Москву, но обратно не поехала. Потом мама забрала и младших детей, решили пережить войну вместе.

Зима сорок первого года выдалась снежная и суровая. Детей и пожилых, оставшихся в районе, посылали на уборку железнодорожного полотна. Приходили к семи утра и чистили заснеженные пути от железнодорожной станции Фили и до Кунцева. Нас за это кормили, давали обед. Хоть и были карточки питания, конечно, все равно не хватало. Позже я решила пойти на завод, еще и не одна, подруг сагитировала – Галю Макарову и Лиду Морозову (смеется). Их сразу взяли – они были, как бы это сказать, покрупнее. А я слишком худенькая, шустрая, меня брать не хотели. С Галей мы дружим до сих пор. Правда, не встречаемся, она уже не выходит, но созваниваемся, с праздниками друг друга поздравляем.

И как же вы устроились?

– Я сидела и ревела в приемной. А тут приходит начальник отдела кадров и спрашивает: «А эта чего здесь сидит, сопли распустила?» Я реву и говорю: «Вот, моих подруг взяли, а меня – нет, я тоже хочу на работу». Он сказал: «Да примите ее, пусть она плачет не здесь, а на рабочем месте». Так мы втроем и устроились в один цех – цех покрытий №24. Правда, работали в разных мастерских. Я в гальванической.

И что, начальник отдела кадров оказался прав: приходилось плакать на рабочем месте?

– Некогда было плакать. Завод строил и ремонтировал самолеты. Все детали для ремонта – каждый винтик, каждая шайбочка – проходили через наш цех. И когда случался экстренный ремонт, у нас, по сути, вводилось казарменное положение – мы не выходили с завода по два-три дня. Было очень трудно, не спали, не отдыхали. Правда, нас подкармливали – у нас был усиленный режим, и иногда дополнительно давали молоко, конечно, порошковое, флягу на группу. В основном его получали рабочие, а служащие – если только оставалось. Мне было 14 лет, и работать от восьми до восьми – это действительно был непосильный труд.
Во время войны на заводе ремонтировали пострадавшие в боях самолеты и наладили выпуск бомбардировщиков
А хоть какое-то свободное время бывало?

– Единственное, что успевала, – почитать в обед. А после работы одна мысль: «Как бы до постели добраться». У меня ведь и мама болела, нужно было помогать. Мне кажется, как началась война, мы даже и не отдыхали. Только в 1945-м мы пошли во Дворец культуры на новогодний бал.

Вообще, в войну мы стали такими серьезными, такими взрослыми, что нам было не до игр. Мы узнали, что такое и голод, и холод, и работа эта непосильная. Мы очень рано почувствовали, что уже не дети. Некоторые из нас содержали семьи. В 1944-м меня как несовершеннолетнюю на две недели отправили в санаторий в Жилево немного восстановиться, к тому времени ослаб­ла. Там меня подкормили, передохнула – и снова на завод.

Взрослые поддерживали, помогали?

– Конечно, поддерживали как могли. Помню, однажды директор завода меня, можно сказать, спас. Я уснула на стуле возле печи обезводораживания, пригрелась. И как раз к нам на участок пришли начальник цеха Михаил Леонтьевич Райгородский, директор завода Исаак Борисович Иосилович и его заместитель. Меня мастер тронул за плечо: «Просыпайся, Леночка!» Думала, меня накажут, спать было нельзя. Но директор говорит: «Давайте оставим девочку, пойдем мастерские посмотрим». После этого нагоняй я, конечно, от мастера получила, но выговор мне не объявили.

Как вы встретили День Победы?

– И День Победы я тоже встретила работая. Агитировала подписываться на заводскую газету «Вперед», которая потом называлась «Все для Родины», теперь – «Космический центр». Я всю жизнь, от школьной скамьи и до 90 лет, занималась общественной работой. В школе была звеньевой, оформляла плакаты, затем была замкомсоргом, профоргом, работала председателем кассы взаимопомощи. Одно время совмещала основную работу с должностью председателя цехкома. Я все время была организатором.

Вы проработали на заводе много лет. Какие специальности освоили, какие должности занимали?

– В 1942-м я устроилась на должность подготовителя, потом работала нарядчицей. Была комплектовщицей. В конце войны, с 1944-го, работала в отделе кадров. Причем работы было столько, что одна не справлялась, мне в помощь еще двух девушек дали.

А после войны?

– А после войны началась бурная жизнь. Страну восстанавливали. Больше 20 лет я работала на технических должностях: техник-технолог, техник-нормировщик, потом – инженер-нормировщик. При этом у меня даже не было технического образования. Все, что я успела до войны, – 5 классов. Затем в вечерней школе 6–7-й классы окончила. Потом были подготовительная группа в техникум и множество различных курсов. Если их все собрать, как раз на институт наберется. А в 1980-х я была заместителем цехкома, семь лет работала председателем кассы взаимопомощи, потом восемь лет – профоргом, много лет была членом Совета ветеранов предприятия. В общем, я все время была активной.

Сейчас интересуетесь, как обстоят дела на предприятии?

– Я живу заводом, моя приятельница всегда мне оставляет заводскую газету, поддерживаю связь с Советом ветеранов. Я знаю новшества, падения, взлеты завода, ну и дочь мне иногда что-то рассказывает. Очень скучаю по работе. И детство вспоминаю, и заводские эти денечки. Но и меня не забывают. Звонят, поздравляют.
Космос как предчувствие
Филевский завод, который впоследствии станет Государственным космическим научно-производственным центром имени М.В. Хруничева, в начале 1920-х годов производил автомобили «Руссо-Балт». Затем на нем был организован выпуск самолетов разработок авиаконструктора А.Н. Туполева и его учеников А.А. Архангельского и В.М. Петлякова. На предприятии строились самолеты семейства АНТ, скоростные бомбардировщики, а позднее – пикирующие бомбардировщики Пе-2.

В 1941-м основные мощности завода отправились в эвакуацию, а на его территории образовалась Фронтовая авиаремонтная мастерская – ФАРМ-22, где вновь «ставились на крыло» поврежденные в боях самолеты. Но уже в 1942-м здесь началось серийное производство дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф (ИЛ-4), и в течение года завод №23 выпустил 367 этих машин. А с 1943-го предприятие начало выпускать лучшие советские фронтовые бомбардировщики того времени – Ту-2. В 1943-м было построено всего 16 машин, в 1944-м – уже 378, в 1945-м объем производства достиг двух самолетов в сутки, и за год завод выпустил 742 машины.